Кинопродюсер Агата Берман живет в Париже. Ее квартира находится недалеко от дома, где когда-то жили ее бабушка и дедушка. В 1942 году их арестовали и отправили в Освенцим, откуда они никогда не вернулись. В память о 70-летней годовщине грандиозной облавы на евреев в Париже, получившей название Vel’ d’Hiv¹, газета Libération публикует историю семьи Агаты Берман.

Они французы и живут во Франции. Значит, им ничто не угрожает. Конечно, сейчас все только и говорят что об арестах евреев. Но паникеров в стране всегда хватало. Хотя, может, было бы и лучше, если бы отец уехал на время из Парижа. Он мог бы заняться швейным делом где-нибудь в деревне. А мать переехала бы к нему летом вместе с детьми—четырехлетней Аннетой и десятилетним Бернаром.

Наверное, именно так должны были рассуждать Фанни и Артур зимой 1941 года. Ровно через год правительство Виши ввело для евреев запрет на целый ряд профессий, а маршал Петен установил «особый статус» для лиц еврейского происхождения.

Настоящие имена Фанни и Артура—Житла Фридман и Ансзель Тобжасз. Именно так их звали до того, как в 1920-х годах их семьи перебрались из Польши во Францию, спасаясь от антисемитской кампании. «Счастливые, как евреи в Париже»,—такая поговорка была тогда популярна в Европе. В 1930-х годах молодые люди поженились. Они взяли французское гражданство и выбрали более легкие для произношения имена. Фанни и Артур поселились на улице Александра Дюма в доме №11. Артур работал закройщиком, а Фанни—портной.

Сегодня недалеко от их дома живет Агата Берман, их внучка. Ей сорок с небольшим лет. Не так давно Агата выпустила фильм о Парижской Опере с Седриком Клапишем в главной роли. Ее квартира напоминает музей.

«Я выбрала этот квартал не потому, что здесь жили мои бабушка и дедушка. Я поселилась здесь случайно. Долгое время мне было страшно заходить в их дом. Я почему-то всегда была уверена, что однажды прошлое само постучится ко мне в двери»,—рассказывает Агата. Именно так и случилось.

Арест

14 июля 1942 года. В шесть часов утра Артур и Фанни слышат стук в дверь. Французские жандармы пришли арестовывать Артура. Он просит разрешения пойти в центр города купить хлеба для семьи. Ему позволяют это сделать. Артур задерживается. Неужели он решил сбежать? Жандарм докладывает своему командованию: «Сбежал мужчина. Но у нас его жена и дети». Через несколько минут Артур возвращается. Между тем приходят немецкие жандармы. Фанни плачет. Ее сын тоже. Дочь еще совсем мала, чтобы понять, почему эти незнакомцы пришли к ним домой. Двое французских жандармов уводят Артура. Фанни сажают в машину и увозят. Пожилой немецкий военный утирает слезы—возможно, у него тоже есть семья.

«Когда мама почувствовала, что скоро умрет, она рассказала мне об аресте, не упустив ни одной детали»,—рассказывает Агата. Женщина зажигает сигарету, замолкает на секунду: «Мама очень переживала, что во время ареста не пролила ни слезинки. Она корила себя за это всю жизнь».

Аннета и Бернар больше никогда не видели своих родителей. После войны они узнали, что Фанни и Артур были депортированы в Освенцим и там убиты. В те же дни, когда были арестованы бабушка и дедушка Агаты, в Париже проходила знаменитая облава Vel’ d’Hiv.

Расставшись с родителями, Аннета какое-то время живет с соседями, затем ее взяла к себе семья еврейского почтальона. В октябре 1942 года жандармы привозят девочку в лагерь для интернированных в Бон-ла-Ролан. Там очень холодно и нечего есть. Аннете и ее брату удалось избежать депортации. Их просто перевели в Париж.

Почему детей выпустили из лагеря? «Из-за бюрократических проволочек»,—полагает Агата. Аннета и ее брат проводят некоторое время в доме Всемирного израильского союза Франции (организации, созданной немцами). В последние дни депортаций тете Аннеты удается организовать их побег в Орийак. «Моя мама постоянно вспоминала о вишнях, которые там росли»,—рассказывает Агата, перелистывая оранжевый блокнот, куда она записала воспоминания своей матери за несколько недель до ее смерти.

В Орийяке Аннета идет учиться в частную католическую школу. Там она учит наизусть песню «Маршал, мы здесь», в которой воспевается Филипп Петен. Едва повзрослев, Аннета выходит замуж за молодого человека, часть семьи которого тоже погибла во время Холокоста. «Когда я была маленькой, однажды я спросила у мамы, почему у меня нет цепочки с крестиком, как у других детей»,—вспоминает Агата. Мать объяснила Агате, что она еврейка и что ее бабушка и дедушка были убиты нацистами. «Моя мама никогда не называла приспешников Гитлера «немцами», она всегда употребляла слово «нацисты». Она очень уважала немецкую культуру»,—вспоминает Агата.

Рассказ

В 1998 году у матери Агаты обнаруживают раковую опухоль. Она понимает, что ей остается жить всего несколько месяцев.

Аннета решается рассказать дочери об аресте ее бабушки и дедушки. «Я никогда так не плакала за всю свою жизнь»,—признается Агата. Поток слез. И—чувство облегчения.

Агате 44 года, и у нее нет детей—она никогда не хотела рожать. Сегодня она полагает, что этот выбор напрямую вытекает из истории ее семьи. «У моей мамы забрали родителей, она решила возложить их функции на нас»,—уверена она. «Без сомнения, она ждала от нас утешения: после потери родителей и еще шести миллионов евреев. Но утешить ее было не в наших силах»,—признается Агата. После смерти матери Агата совершает поездку в Освенцим. Там она находит номерные знаки своих бабушки и дедушки и получает свидетельство об их смерти.

А что стало с их квартирой? Не так давно Агата встретила в супермаркете рядом с домом свою давнюю знакомую. Оказалось, что Флоранс (имя было изменено) живет на улице Александра Дюма в доме №11—в том самом здании, где мать Агаты провела свое детство. Агата обескуражена. Она рассказывает знакомой историю своих бабушки и дедушки. Флоранс приглашает ее к себе на ужин.

Во время беседы выясняется, что двух женщин объединяет не только адрес. Флоранс посвятила свою жизнь истории нацизма: она поет в еврейском хоре песни на идише—хотя и не является еврейкой. Агата спрашивает у Флоранс, почему та заинтересовалась еврейской культурой. После некоторых колебаний женщина рассказывает Агате историю своей семьи: оказывается, дедушка Флоранс состоял в профашистской организации Аксьон франсез, а его друг был коллаборационистом и помощником Рене Буске, генерального секретаря вишистской полиции и одного из организаторов облавы на евреев Vel’ d’Hiv . «Круг замкнулся,—признается Агата.—Вот так прошлое моей семьи само нашло меня».

1 Vel d’Hiv или Vélodrome d’Hiver, Зимний велодром, на который свозили арестованных евреев в Париже в годы Второй мировой войны.