Валерий Федоров – генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) – ведет исследования электорального поведения россиян. В беседе с Le Courrier de Russie он рассказал, почему устарел Путин и в чем виновата Пугачева.
Le Courrier de Russie : Когда и как вы заинтересовались изучением электорального поведения россиян?
Валерий Федоров: В 1990-е годы я работал в Центре политической конъюнктуры России и занимался анализом политической ситуации в стране. Выборы в Государственную Думу 1993 года были пришествием публичной политики в РФ. До этого, конечно, выборы существовали, но они проходили в рамках советской структуры. А первые выборы с участием партий в рамках действующей по сегодняшний день системы состоялись в 1993 году. Именно тогда у меня и возник интерес к электоральному поведению россиян: почему люди голосуют так, а не иначе? А в 1999 году я уже сам получил практический опыт участия в выборах, работая в штабе «Единства» аналитиком и, затем, на различных выборах регионального и муниципального уровня. Наконец с 2003 года я занимаюсь изучением данной темы во ВЦИОМе.
LCDR : Какие основные тенденции развития электорального поведения россиян Вы определили благодаря Вашим исследованиям?
В.Ф.: На электоральное поведение россиян огромное влияние имеет состояние, в котором находится в определенный период страна, общество в целом. Голосования 1990-х и 2000-х годов сильно отличаются. Я уверен, что голосование 2010-х годов тоже будет отличным от того, что мы наблюдаем сегодня.
LCDR : В чем заключаются важнейшие различия России 1990-х и 2000-х годов?
В.Ф.: В 1990-х годах как политическая, так и экономическая, и социальная системы постсоветского общества только складывались. Страна находилась в состоянии очень болезненной трансформации. Прежняя структура распалась, а новая только складывалась. Люди были фрустрированы. Ценности, которые проповедовались в советское время, оказались осмеянными, а новые, которые привносились и навязывались, принимались и перерабатывались людьми с большим трудом. Правила политической игры только вырабатывались, и по ним только учились жить и партии, и СМИ, и граждане. 1990-е годы были весьма беспорядочным, непредсказуемым временем. В отличие от них, 2000-е годы стали временем оформления нового общественного строя, его цементирования и даже окостенения. Люди ощутили под собой твердую почву и научились играть по правилам, которых прежде просто не было.
LCDR : Как эти различия отразились на динамике развития электорального поведения россиян?
В.Ф.: Главное – выросла предсказуемость политического процесса и выбора россиян. В 1990-е годы все было изменчиво, неопределенно. Люди сами зачастую не знали, за кого они будут голосовать завтра. Потому что перед ними с гигантской скоростью мелькали кандидаты, партии, названия которых они не успевали запоминать. Потому 1990-е характеризовались ярко выраженным протестным голосованием. Люди демонстрировали свое недоверие политической системе в целом, в независимости от того, какую идеологическую линию предлагали те или иные партии. Иногда на местных выборах (мэра, губернатора) кандидат «Против всех» вполне успешно соперничал с кандидатом-победителем.
LCDR : Как изменилась ситуация в 2000-х годах?
В.Ф.: В начале 2000-х годов благодаря приходу Путина раскол между обществом и властью был преодолен. Началась нормализация и рутинизация политической жизни. Число партий резко сократилось. В 1995 году бюллетени были больше похожи на простыни (тогда в выборах участвовали 42 партии). В результате чуть ли не половина избирателей голосовала за партии, которые вообще не проходили в парламент, хотя заградительный барьер тогда был ниже, чем сейчас – не 7% , а 5 %. Парадокс в том, что чем меньше партий, тем легче избирателю определиться, и тем выше шанс, что его голос не будет потерян. Партийный хаос 1990-х закончился, начались 2000-е годы стабильности.
LCDR : Как власти удалось обеспечить стабильность 2000-х годов?
В.Ф.: С лозунгом стабильности к власти пришел Владимир Путин, и он оставался главным все время его правления. В рамках этого курса было сокращено число политических партий, ужесточены многие законы, установлена фактическая государственная монополия на ключевые СМИ – прежде всего, телевидение, были заключены негласные договоренности с основными оппозиционными партиями (например, о том, что они не будут «дружить» с несистемной оппозицией и с лондонскими олигархами). В обществе же настолько силен был шок неудачных и болезненных реформ 1990-х годов, что перед ценностью стабильности померкло все. И власть Путина, в отличие от власти Бориса Ельцина, быстро стала очень популярной и очень долго эту популярность сохраняла.
LCDR : Почему же рейтинг Путина оказался гораздо выше рейтинга Ельцина?
В.Ф.: Все время своего президентства Ельцин говорил о стабильности, но сам продуцировал только хаос: роспуск СССР, расстрел Белого дома, война в Чечне, дефолт… А Путин смог эту долгожданную стабильность обеспечить. Общество успокоилось. Показательный факт: в 1990-х партия власти ни разу не смогла обеспечить себе на выборах больше 25%. Потому что в основе её, кроме самой власти, ничего не было. Напротив, 2000-е годы стали временем мощной экспансии «Единой России» как партии власти во главе с Путиным, превращения ее в становой хребет политической системы. Остальные партии либо исчезли, либо стали «оппозицию Его Величества». Хаотическая многопартийная система 1990-х превратилась в «полуторапартийную» с одной доминирующей партией и несколькими мелкими рядом.
LCDR : Насколько персона политического лидера во главе партии влияет на выбор россиян ?
В.Ф.: Очень сильно влияет. У нас слабо развиты партии как институты, в отличие от Франции или Германии, например, где существуют развитые партийные инфраструктуры и партии сохраняются не зависимо от того, присутствуют они во власти или нет. А у наших партий (за исключением коммунистов) нет ничего, кроме их вождей. Региональные ячейки малочисленны, лидеры их не известны. И даже если они набирают определенные голоса на местных выборах, чаще всего это происходит за счет федерального бренда и персоны лидера.
LCDR : Какие еще факторы имеют значение в российской политической системе?
В.Ф.: У нас все строится «от власти». В России власть – это не приз, который передается от одной элитной группы другой после выборов, а самодовлеющая ценность, это суперструктура, стоящая над обществом. Это то, что само рождает партии и присуждает им победу или поражение. Такая власть сложилась в имперские времена, усилилась в советское время, такая же власть, пусть ободранная, десакрализованная и вынужденно демократизированная, существует и сегодня.
LCDR : В чем это выражается конкретно?
В.Ф.: Последние думские выборы – явный тому пример. Уровень популярности «Единой России» сегодня упал, потому что сама власть сегодня не так популярна, как раньше. А у «Единой России» кроме Путина и назначенных им чиновников ничего нет – ни идеологии. Ни собственной истории. Ни собственной политики. И 4 декабря ее оппоненты проголосовали против «Единой России» по принципу за/против власти. Нельзя же всерьез верить в то, что избиратель вдруг разглядел в Жириновском или Зюганове новую звезду – эти политики находятся на политической арене уже двадцать лет и ничего нового предложить не могут. Те избиратели, что потеряли веру в Путина, вынужденно проголосовали за других политиков, но их сигнал адресован не оппозиции, а власти.
LCDR : Почему же популярность Путина и Единой России снизилась?
В.Ф.: В последнее время в России остается все меньше людей, удовлетворенных стабильностью Путина, которая уже кажется им не динамической, а статической. Выросло новое поколение, для которого стабильность – не манна небесная, за которую нужно благодарить вождя, а нормальный ход вещей. Они не помнят дефолта, ельцинских «причуд». Для них это сказка былых времен, наподобие времен Ивана Грозного. Риск катастрофических и болезненных перемен им неведом, и он их не сковывает, как их родителей, переживших девяностые. Новое поколение выдвигает новые ценности – свобода, самостоятельный выбор, справедливость, государство как слуга, а не как господин, стоящий над обществом. И с этим поколением «Единая Россия» работать не умеет. Не умеет с ним работать и Путин. Его риторика остается прежней: «продолжать, расширять, дорабатывать». А новому поколению хочется динамики, новизны, перемен.
LCDR : Но все же у Путина остается много сторонников?
В.Ф.: Это обширная патерналистская аудитория, которая продолжает на него молиться и видит в нем защитника перед бюрократией и внешним врагом. Но раньше это было действительно большинство, а теперь их только 49%.
LCDR : По-вашему, последние парламентские выборы отражают настроения в обществе?
В.Ф.: Безусловно, да. Если бы их результаты были сфальсифицированы, «Единая Россия» уж точно получила бы больше 50% голосов, а не 49%. Другой аргумент: за год до выборов, в ноябре 2010 года, ВЦИОМ сделал первый прогноз результатов выборов. По ним «Единая Россия» набирала 64% голосов, то есть столько же, сколько на предыдущих выборах. Но затем каждый новый прогноз показывал снижение ее популярности и повышение поддержки оппозиции. Это стало главным трендом 2011 года. Смена предпочтений россиян вызревала давно, но осенью, в ходе выборной кампании, этот поворот стал реальностью.
LCDR : Последние манифестации по поводу фальсификации результатов выборов – показатель качественных изменений в российском обществе?
В.Ф.: Это, главным образом, феномен Москвы, а не российского общества в целом. И это не вопрос фальсификаций: люди идут против Путина и того курса развития страны, которую он предлагает. И здесь играет фактор социального окружения. Москва, как и Санкт-Петербург, всегда была оппозиционно настроена к «Единой России», которая является скорее партией средних и малых городов и сел.
LCDR : Почему?
В.Ф.: Там самый низкий уровень жизни, но и ничтожная возможность выбора. Их жители, конечно, недовольны, но зависят от государства и могут рассчитывать лишь на поддержку власти. Это власть и делает. Известно, что в селе зачастую один из немногих источников наличных денег – пенсия. В остальном это натуральное хозяйство. А откуда пенсия? От Путина. Ведь это он заявляет по два раза в год о том, что пенсия повышается. Это его сознательная политика. В 2000-е годы он решил вопрос со своевременной выплате пенсий, в 2009 году – в разгар экономического кризиса – у нас была проведена валоризация пенсии. Пенсионеры, бюджетники – его электорат, он их подкармливает, как может. А они ему отвечают взаимностью.
LCDR : Каковы сегодня шансы оппозиции добраться до власти?
В.Ф.: Сегодня в России власть контролирует управление страной. И она боится, что, подпустив оппозицию к рычагам управления, она все потеряет. И опять будет болезненная перестройка, распад, крах. Главное отличие российской модели от западной – в странах с развитой демократией партии формируют правительство, а у нас правительство формирует партии. Нам необходимо уйти от ситуации, когда существует одна сильная партия, к ситуации, когда их как минимум две. Чтобы элита не боялась передать власть оппозиции, сама оппозиция в каком-то смысле должна стать элитарной. Это должна влиятельная группа, в которую войдут «проверенные» элитой люди. В какой-то момент она наберет достаточно голосов, чтоб сформировать собственное большинство в Думе. Только когда мы сделаем этот шаг, мы будем говорить о российской модели как о зрелой демократии.