Нарты круглого стола

Le Courrier de Russie : Почему Вы заинтересовались осетинской культурой?

Лоран Алибер : Причин моего интереса несколько, как прямых, так и косвенных. Вот уже десять лет, как я увлекаюсь мифологией. Однажды мне попались «Нарты кадджытæ» (нартские сказания осетин) в переводе Жоржа Дюмезиля. Они оказались ничуть не менее увлекательными, чем гораздо более известные во Франции кельтские и скандинавские легенды. Прочитав нартский цикл, я захотел познакомиться поближе с осетинской культурой.

Я стал изучать осетинский язык в Национальном институте восточных языков и цивилизаций в Париже. Затем я познакомился с людьми из Ассоциации осетин Франции. В скором времени я смог читать нартские сказания в оригинале.

LCDR : А косвенные причины? 

Л.А.: Я с детства интересуюсь редкими языками. Мои бабушка и дедушка говорили на окситанском языке и научили меня ему. Впоследствии этот интерес вылился в докторскую диссертацию. В своей работе я сравниваю нартские легенды с «Романом о Джауфре» из артуровского  цикла, который был написан неизвестным автором на окситанском языке в конце XII—начале XIII вв.

LCDR : Почему Вы решили сравнивать нартские сказания именно с «Романом о Джауфре»?

Л.А.: На эту работу меня вдохновил Жорж Дюмезиль. Этот французский ученый выявил структуры, общие для сказаний осетин и других индоевропейских народов. Он сравнил осетинские легенды с индийскими, кельтскими и, главным образом, скандинавскими мифами и увидел подтверждение своей «теории трех функций» (теория Дюмезиля о том, что протоиндоевропейское общество делилось на три сословия — жреческое, воинское и земледельческое.—Прим. ред.). Я решил продолжить работу Дюмезиля. На первый взгляд, «Роман о Джауфре» и нартский цикл различны с культурной и лингвистической точки зрения. Но на самом деле, в этих произведениях обнаруживаются удивительные параллели.

LCDR : Какие, например?

Л.А.: В скифской легенде о рождении королевской власти, рассказанной Геродотом, монарх избирается при помощи трех золотых талисманов, упавших с неба. Эти талисманы соответствуют трем функциям, которые индоевропейцы выделяли в обществе. Существует иерархия функций: первая—высшая и магическая, вторая—боевая, третья—производительная и плодородная. Скифские талисманы—это золотой кубок для королевской миссии, топор для войны, плуг и ярмо для плодородия.

Осетины заимствуют этот скифский мотив в легенде о выборе лучшего среди нартов—Батрадза. И в «Романе о Джауфре» мы также улавливаем эхо этих талисманов. В окситанской легенде Рыцарь-чародей должен получить от короля Артура дары в соответствие с той же структурой: золотой кубок, лучшего коня (для войны) и поцелуй прекрасной дамы, которая символизирует репродуктивную функцию.

LCDR : Такая символика специфична для представителей только древних индоевропейских культур?

Л.А.: Как считает Дюмезиль, такие структуры плотно оседали в воображении индоевропейских обществ и иногда задерживались в их менталитете на довольно длительное время. Сторонник этой теории Жорж Дюби продолжил мысль Дюмезиля. Он показал, как средневековое общество и весь Старый свет были разделены на сословия в соответствии с тремя функциями: oratores (те, кто молятся), milites (те, кто воюют) и laboratores (те, кто работают). В дальнейшем это будут представители духовенства, аристократии и народа.

LCDR : Есть ли другие примеры параллелей между артурианой и нартскими легендами?

Л.А.: Оба произведения имеют общие черты в описании персонажей. Так, мы находим один и тот же прототип у нарта Сырдона и сенешаля Ке, рыцаря Круглого стола. Они—носители «злого» языка. Их все боятся.

Есть сходства и между женскими персонажами—Владычицей Озера из цикла Артуровских легенд и нарткой Шатаной. Они обе связаны со смертью и водным миром: они защищают своих племянников—героев, которые выросли на дне моря. Персонаж Феи с горы Жибель из «Романа о Джауфре» также тесно связан с Потусторонним водным миром.

LCDR : Как объясняются такие параллели?

Л.А.: Речь идет либо о заимствованиях кельтами скифской традиции, чьими наследниками как раз и являются осетины, либо о структурах, общих для индоевропейских народов. Заимствования могли произойти благодаря контактам континентальных кельтов и скифов. Но это только догадки: на данный момент мы не располагаем доказательствами, достаточными для подтверждения той или иной гипотезы.

LCDR : В чем заключается главные различия мифов?

Л.А.: Аланы (предки осетин, создатели нартского эпоса) и средневековые европейцы не всегда исповедовали одни и те же ценности. Важное различие заключается в том, что аланы уделяли совсем немного внимания фигуре короля. Их потомки—осетины—не имели королей вовсе, в отличие от средневековой западной культуры. У осетин больше всего ценились воины. Так, нартский вождь Урызмаг является не королем, а бывшим воителем: иногда он исполняет обязанности монарха, но большую часть времени он все же проводит в завоевательных походах со своим народом.

Смерть короля в европейской средневековой культуре—катастрофа: она разрушает установленный порядок. У осетин же Урызмаг пытается покончить жизнь самоубийством, когда приходит к выводу, что больше не может принести никакой пользы своему народу. Это скифская характерная черта, которая, кстати говоря, входит у осетин в противоречие с кавказской традицией уважения стариков.

LCDR : А другие отличия?

Л.А.: Интересно проследить эволюцию древних стилистических приемов в обоих текстах. Устные осетинские сказания предназначались для народа, тогда как средневековый роман был адресован куртуазному обществу. Поэтому персонажи представлены в них неодинаково. Различаются и художественные приемы. Гипербола, которая используется в обоих случаях, наглядно демонстрирует эту разницу.

В окситанском романе автор прибегает к эпической гиперболе. Он использует цифры, чтобы показать, например, силу персонажа: герой мог «победить тысячу воинов», и т.д. Но чаще всего гипербола служит для того, чтобы показать степень куртуазности: персонаж «превосходит тысячу мужчин», потому что он влюблен!

В нартских легендах мы наблюдаем другой феномен: граница между гиперболой и чудесным мотивом стирается. Например, совсем маленький ребенок должен по традиции отправиться на войну, потому что он единственный мужчина в семье. Мать не пускает его, но ребенок сам разбивает колыбель и уходит сражаться. Описание этого события занимает полстраницы. Так, по легенде одна доска колыбели отлетает так далеко, что разрушает гору, а другая погружается на дно моря.

LCDR : Какова главная цель Ваших исследований?

Л.А.: Я бы ответил так: я ищу, чтобы искать, а не чтобы найти… Я бы хотел познакомить как можно больше людей с осетинской культурой. Работая над диссертацией, я перевел на французский язык нескольких неизданных нартских легенд. Я бы хотел продолжить эту работу. Франция знакома с Осетией только по захвату заложников в Беслане и российско-грузинскому конфликту 2008 года. Было бы замечательно, если бы французы узнали Осетию с другой стороны—со стороны культуры.